Вчера перед сном решила посмотреть кино. Хотелось чего-нибудь британского, неторопливого и душевынимательного. Выбор пал на "Третью звезду", и, боги мои, как же метко. Прорыдала полночи - не столько от самого фильма, сколько от восстания тараканов, которое он спровоцировал. А сегодня утром после единственной субботней ученицы поняла, что срочно нуждаюсь в какой-нибудь умиротворяющей терапии, и отправилась к Большой Воде в гордом одиночестве. Большая Вода - она целебная.
*
Люди приходят к морю, жадно втягивают носами воздух, подставляют лица позднемартовскому солнцу, мерзнут, ёжатся, но не уходят. Море встречает людей, ловит за пятки пенистыми лапами, мерно дышит в лицо соленым ветром, шуршит по песку, перебирает мелкую гальку, бормочет, мурлычет, норовит утянуть за собой. Огромный зверь из семейства кошачьих, хищник в вечно игривом настроении. Говори с ним шепотом, дыши с ним в такт, гладь ладонями бугристую спину, пусти корни в белый холодный песок, и оно поделится с тобой самым ценным: чаячьим пером, камушком со сквозной дыркой, зыбким рассветом, огоньком маяка на вечернем берегу. И рано или поздно ты поймешь, что весь твой суетливый мир, твоя ревностно охраняемая свобода - ничто по сравнению с.
*
This is actually happening. And it hurts. And it's amazing.
Джим пространно рассуждал о том, что будет с ним после смерти. А мне вот очень хочется знать, что случится с теми, с живыми, кто остался на берегу. С их дружбой, мечтами и метаниями.